На стройке новой эры

Закончилась эпоха «бури и натиска». И пока Всеволод Мейерхольд зачинал полюбившуюся новороссийцам традицию уличных феерий, местные портовики, цементники, вагоноремонтники героическими усилиями приводили в порядок разрушенное войной хозяйство, налаживали выпуск мирной продукции. Первое время — на глазах у биржевых маклеров и прочего «несознательного» частного элемента.

В 1927-м нэпманскую лавочку прикрыли. Трудовой Новороссийск зашагал в ритме первой пятилетки. На повестку дня вышли ударничество, встречные планы и «пафос нового строительства». Постепенно преображался и облик города. Исчезли землянки Трапезунда, у покупателя проснулся живой интерес к салонным стульям местной мебельной фабрики, до того радовавших глаз исключительно лондонцев и парижан. А после того, как удалось пережить голодомор начала тридцатых, жизнь новороссийцев с каждым годом становилась лучше и веселей.

Функция временно не доступна, сайт находится на стадии тестирования.